Дельта Днепра оказалась под толстым слоем ила, в то время как на бывшем дне Каховского водохранилища стремительно растет лес. Об этом рассказал эколог Украинской природоохранной группы Алексей Василюк.
По его словам, после подрыва Каховской ГЭС российскими оккупантами возникло уникальное природное явление.
Быстрый рост леса на бывшем дне
"Дно бывшего водохранилища за два сезона заросло настоящим пойменным лесом — вербо-тополевым лугом, который был там до затопления и строительства ГЭС. Деревья за первый год выросли до 3,5 м, за второй — до 7 м. Такого темпа роста никто никогда не видел и не мог предсказать. Больше вам скажу, если бы мне или моим коллегам кто-то об этом раньше сказал, мы бы просто не поверили! А оказывается, что тот пух от верб и тополей несет в себе очень жизнеспособное семя, оно настолько мелкое, что его почти не видно глазом", — отметил Василюк.
Эколог подчеркнул, что идеальные условия сложились из-за затопления во время плодоношения деревьев. Их пух разлетелся по всему водохранилищу.
"Когда вода уходила, тогда каждая следующая волна отступала на несколько сантиметров, равномерно засеивая этот пух на площади двух тысяч квадратных километров. Это удивительное явление, увидеть которое современным исследователям удалось", — добавил специалист.
Он заметил, что лес сейчас очень густой. Сначала проросло до 90 деревьев на квадратный метр, что составляет около 40 млрд проростков.
"Но это еще не лес в полной мере, для этого, по нашим подсчетам, должно остаться примерно 1 дерево из 200. Но как природа выберет это одно дерево и куда денутся все остальные? Вот этого мы не знаем, лишь сможем узнать через какое-то время", — объяснил исследователь.
Огромная проблема для дельты Днепра
В то же время Василюк указал на серьезную проблему, вызванную подрывом ГЭС.
"Ведь вместе с водой вымыло миллионы тонн ила, который накрыл дельту Днепра и плавни. Там жили 12 видов моллюсков, ракообразных и других водных организмов, известных только из нижнего течения Днепра. Сейчас вся их зона обитания под слоем ила. Живы они или вымерли — мы не знаем, потому что это до сих пор зона боевых действий", — подытожил эколог.