Херсон, город на берегу Днепра, превратился в символ выживания и упрямого неповиновения. Местные жители живут под защитными сетками, которые накрывают дороги, рынки и больницы, защищая от неба, забитого дронами. Но несмотря на отчаянное желание конца войны, херсонцы говорят: никаких мирных планов больше не примут, пишет источник.
"Я боялся стекать кровью"
53-летний Владимир Байдоров выжил после того, как российский дрон сбросил на него мину-"лепесток" возле Антоновского моста. Взрыв оторвал ему ногу и перерезал артерию, но мужчина самотужки перетянул рану кусками проволоки.
"Я волновался, что истеку кровью в одиночестве", — говорит Байдоров.
Он провел ночь в полуразрушенном доме, без медицинской помощи, пока украинские военные не эвакуировали его в больницу.
Даже в медучреждении нет безопасности: снаряды регулярно попадают рядом, а раненых становится все больше.
"В Херсоне больше нет никого, кто бы не пострадал", — говорит врач Виталий Хомуха.
Город, который вернулся с оккупации — и оказался в новом аду
После освобождения в 2022 году Херсон был символом надежды. Сегодня в городе осталось лишь 63 тыс. человек из довоенных 300 тысяч, а обстрелы стали ежедневной реальностью. Распространился даже термин "сафари на дронах" — так российские войска охотятся на гражданских.
Источник уже обвинил РФ в "убийствах гражданских как преступлениях против человечности", но ситуация лишь ухудшается.
Татьяна Алошкина проснулась в разрушенной квартире со сломанной ногой. "Я даже не слышала взрыва", — рассказывает она. Для нее мир — это не политические соглашения, а выживание.
"Я слышу, как люди говорят о пунктах мирного плана, но у меня их лишь два: чтобы мир наступил сейчас и чтобы эта война никогда не повторилась".
В городе царит изнеможение, но и сопротивление. Часть людей убеждена: уступки территориями — путь к новой катастрофе. Другие же думают прагматично.
"Каждая война заканчивается дипломатией", — говорит продавец Владислав. "Но если мы будем слишком категоричными, мы все погибнем".
Чтобы снизить смертность, власти потратили половину бюджета 2025 года на борьбу с дронами: сетки, системы предупреждения, глушилки. Но атаки только усиливаются — растет количество FPV-дронов, "Молний" и новых типов ударных аппаратов.
"Сафари продолжается. Им это нравится", — говорит глава ОВА Александр Прокудин.
Несмотря на ужасные условия, люди продолжают жить, работать, ходить в церковь, ремонтировать дома — и не сдаются.
На Лычаковском кладбище во Львове, которое быстро заполняется могилами украинских военных, звучат противоречивые голоса о будущем войны и возможных условиях мира.
Администрация США продвигает новый план урегулирования, который может потребовать болезненных территориальных уступок, семьи погибших на передовой взвешивают собственный взгляд на то, каким должно быть завершение войны. Мнения украинцев, которые потеряли, различаются.
50-летняя Оля Качмарик, которая потеряла своего сына Александра, говорит, что готова поддержать план, который остановит кровопролитие — даже если это значит потерю части территории.
Несмотря на давление на Киев согласиться на компромисс, в частности новый план, который продвигает администрация Трампа, украинское общество остается настроенным жестко: опрос КМИС показал, что незначительное большинство граждан выступает против отказа от территорий.