В 2022 году, во время полномасштабного вторжения России в Украину, 11-летний Саша Радчук жил с мамой в Мариуполе. После оккупации города россияне разлучили его с семьей, провели через фильтрацию и вывезли в Донецк. Там планировали отдать на усыновление в русскую семью.
Доказательства от правозащитников и активистов подтверждают: действия России в отношении гражданских четко спланированы. Дело возвращения и спасения детей далеко от завершения.
«Россияне говорили, что я маме не нужен, что меня отдадут в приемную семью в России. Представьте — они даже не дали мне попрощаться с мамой», — вспоминает он в показаниях о событиях в фильтрационном лагере.
Изъятие детей во время фильтрации — одна из схем России. Это подтверждают показания Саши и других детей, которые собирает украинская гуманитарная программа Bring Kids Back UA.
Саша пережил тяжелое осколочное ранение в оккупации, плен россиян. Благодаря смелости и находчивости он спасся. «Я выпросил телефон у одного парня и быстро, в туалете, позвонил бабушке — буквально на одну минуту — и рассказал ей, где я нахожусь», — рассказал он.
Его бабушка Людмила преодолела тысячи километров через Украину, Польшу, Беларусь и Россию, чтобы найти внука в Донецке и вернуть домой.
В прошлом году Саша побывал на заседании Европейского парламента рядом с бабушкой. Его историю отметила президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен в ежегодном обращении.
Похищение гражданских: четкий план России
Евгений Захаров, директор ХПГ и глава правления Украинской Гельсинкской союза по правам человека, подчеркивает обеспокоенность исчезновением мамы Саши — Снежаны Козловой. «В течение трех лет власти России не предоставляют никакого официального подтверждения ее задержания в любом статусе, несмотря на многочисленные свидетельства возможного участия представителей государственных структур. Также никто из уже обменянных пленных, к сожалению, не видел Снежану в местах несвободы. В подобных обстоятельствах риски для жизни и здоровья задержанных существенно возрастают».
Похищение и насильственные исчезновения украинских гражданских стали распространенным явлением. «Чаще всего людей задерживают на фильтрационных пунктах или захватывают на оккупированных территориях по подозрению в нелояльности к оккупационной власти. Иногда захват людей происходит на основании доносов или сообщений местных жителей. Затем судьба похищенного человека может сложиться по-разному. Он или она могут быть официально задержаны с предъявлением обвинения или удерживаться неофициально без связи с внешним миром (так называемое содержание incommunicado)», — объяснил Захаров.
Правозащитники создали инициативу «Трибунал для Путина» и проект «APUS». Ресурс ведет ХПГ, имеет семь языковых версий и финансируется Европейской комиссией. Исследование военных преступлений поддерживают ЕС, Швеция, Нидерланды, Дания.
Журналисты правозащитных организаций освещают подачи в Международный уголовный суд. «И одно из этих подач было посвящено именно насильственной передаче детей из Украины в Россию, и юристы обосновали, что такие действия соответствуют признакам геноцида», — отметила Ирина Скачко.
Возвращение детей: вызовы и реинтеграция
История Ильи из Мариуполя иллюстрирует спланированную политику России против детей. Мальчик потерял маму под обстрелом, пережил «перевоспитание». «Учили писать по-русски. А один раз ко мне подошел мой врач и сказал, что теперь я буду говорить не „Слава Украине“, а „Слава Украине в составе России“».
Бабушка спасла Илью после того, как родственник узнал его по телевидению. Показания собирают организации, как коалиция «Украина. Пятая ранку» и центр ZMINA.
Руководительница аналитического направления ZMINA Онисия Сынюк объясняет: в действиях России в отношении детей прослеживается система для уничтожения национальной идентичности. «Все то, что Российская Федерация делает в совокупности — не только депортация, а все меры — от изменения учебных программ на полностью русские на оккупированных территориях, внедрения нарративов об оправдании российской агрессии, физические действия для изменения национальной идентичности этих детей — навязывание им российского паспорта, и, в том числе, передачу в русские семьи — это абсолютно прямая передача этих детей из одной национальной группы в другую».
Парламентская ассамблея Совета Европы приняла резолюцию о положении детей Украины с призывом признать депортацию геноцидом.
Глава правления «Украинской сети за права ребенка» Дарья Касьянова описывает процесс возвращения. Дети перемещаются сложными маршрутами, как Мариуполь — Донецк — Ростов. Организации работают с самыми сложными кейсами, иногда до 9 месяцев. Родственники не могут ездить лично из-за ФСБ.
В мае 2024 года Правительство приняло Постановление №551 о реинтеграции. Помощь включает три пакета: краткосрочный (до 3 месяцев), средний (3–6 месяцев) и долгосрочный (до 18 месяцев) с психосоциальным сопровождением.
Украина вернула 2000 детей, но тысячи остаются заложниками. «Россия всеми возможными средствами препятствует возвращению. Не предоставляет информации о тех, кого депортировала... И это тоже указывает на то, что это сознательная политика — не отдавать детей, оставить их в этой сфере влияния и сделать их русскими — как по паспорту, так и максимально влиять на них ментально», — подвела итог Сынюк.
Олексій Паламарчук