Социальные сети кипят из-за «пилотного» проекта центров социального сопровождения. Юристы сообщают: военнослужащих со статусом «пропавшие без вести» и «пленные» планируют исключать из списков боевых частей и переводить в новосозданные центры. Семьи категорически против. Это лишает их прямого контакта с подразделением, где служил и пропал их близкий. По словам родственников и координаторов, такая схема размывает ответственность за поиск, расследование и решение относительно судьбы человека.
Родинам сообщили об инициативе постфактум — без обсуждения или согласия. Координаторы и адвокаты предупреждают о правовых пробелах и дублировании функций. Патронатные службы требуют от Минобороны открытого диалога.
Родинам предъявили факт без документов
28 января семьи пропавших без вести встретились с представителем Департамента социальной поддержки Минобороны и и. о. руководителя 1-го регионального центра социального сопровождения. Все высказались против проекта. Координаторы отмечают: инициатива порождает больше вопросов, чем ответов.
Участников встречи заверили: центр в ОК «Запад» создан, работа стартует после 1 июля 2026 года. Аналогичные планируют в ОК «Юг», «Север» и «Восток». Ни одного публичного документа не показали, хотя упомянули директиву министра. Консультаций с общественностью не было.
Проект предусматривает перевод пропавшего из боевой части в центр по зоне оповещения. «Инициаторы понимают, что центр не будет иметь сведений об обстоятельствах исчезновения, не опрашивать товарищей, не проверять данные о боях. Доступа к реестрам нет. Вопросы опросов, документов, захоронений не урегулированы. „Обещают брать данные из части. Зачем тогда вы?“ — ответа не понял», — рассказал собеседник.
Риски размытия ответственности и правовые коллизии
Организаторница флага с именами пропавших Марианна Яцеленко называет новость внезапной. Без нормативных документов паника усилилась. Ключевой риск — промежуточное звено между семьей и частью. «Мы запустим, а дальше увидим. На вопрос о согласии: „Вы же машину покупаете без разрешения“. Нам не нужны препятствия. Военный должен оставаться в части — живым или погибшим вернуться туда», — говорит она.
Координатор 115-й бригады Юлия Шарапанюк шокирована: центры обсуждали только для освобожденных из плена, аудиозаписи это подтверждают. «Эксперимент над ВСУ. Части уже сопровождают, центры будут дублировать по региональному принципу без связи с подразделениями».
Ольга Кравченко из 3-го корпуса: показали слайды, но функционал непонятен. Центр имеет 7 человек, штат — 30–40 (30% военных). Перевод без инструкций создает коллизии. Изменения в приказ № 280 нужны. «Без доступа к реестрам выплат не будет. Расследование — ответственность части, центры без полномочий?»
Жена пропавшего из 21-й бригады Любовь Рязанцева: «Не снимайте ответственность с частей. Это живая человек, не учетная единица. Все семьи говорят „нет“!»
Руководительница патронатной службы Елена Толкачева: прямой контакт с подразделением критичен. «Люди — не клеточки. Четыре центра не справятся с тысячами дел. Дополнительное звено ухудшит коммуникацию, семьи на грани».
Вопрос идентификации: части оперативно эвакуируют тела, центры потеряют данные. Для иностранцев — коммуникация через посольства усложнится.
Выплаты и депонирование: риск задержек. «Знаем, почему стоит выплата — выписка из ТЦК или смерть за границей. Части помогают индивидуально». Минобороны не объяснило финансирование счетов.
Статус: выводят в распоряжение без матобеспечения, но оставляют действующими. Возвращение из плена — без алгоритма.
Центр ОК «Запад»: защищаем от расформирования частей после войны. Статус и выплаты неизменны.
Адвокатесса Дарья Панфилова: без приказов паника преждевременна. Перемещение возможно по № 280, выплаты по постановлению № 168. Но нецелесообразно: дублирование, риски потери документов, осложнения для пленных. Предлагает цифровизацию.
Офис омбудсмена: более 230 обращений. Поддерживают семьи. Минобороны сузит проект.
Запрос в Минобороны ожидается.