В 1990-х годах молодое украинское государство сосредоточилось на неотложных задачах. Вопрос диаспоры казался неактуальным, а демографическая ситуация не вызывала тревоги.
Причины откладывания
Дополнительные факторы включали политические опасения. Коммунисты и социалисты выступали против включения канадской и американской диаспоры из-за её греко-католических и антикоммунистических взглядов. Национал-демократы опасались влияния этнических украинцев из России — самой большой, хоть и неформальной, группы.
Геополитический страх также играл свою роль. Признание украинцев за рубежом частью нации могло открыть симметричный вопрос в отношении этнических русских в Украине. Москва уже тогда продвигала риторику «защиты соотечественников», и Киев избегал шагов, которые могли быть использованы зеркально. Эти опасения оказались оправданными.
Трудовая миграция 1990–2000-х годов сняла нагрузку с рынка труда и обеспечила приток валюты. Однако государство не признало её как новую волну диаспоры. Люди просто «уехали», хотя во многих семьях появились родственники в Италии, Испании, Греции и Португалии.
Современные вызовы и последствия
Безвиз открыл новые возможности для легальной миграции. Многие жили в режиме «три месяца за границей — домой», но постепенно оседали. Украина, занятая войной и внутренними переселенцами, снова «не замечала» эту миграцию статистически. Не было чёткого ответа: трудовые мигранты, часть нации или третья волна диаспоры?
Отсутствие политики поддержки идентичности, школ и культурных институтов оставило людей между двумя странами. Полномасштабная война добавила новую волну — много женщин и детей, которые сохраняют связь и думают о возвращении. Однако время и глобализация ослабляют связи, как это происходило раньше.
Война заставляет переосмыслить, какой нацией мы являемся. Украина де-факто стала глобальной, экстерриториальной. Де-юре же политики по-прежнему ориентированы на «нацию на земле». Если вопрос снова отложить, страна рискует потерять связь с миллионами украинцев.
Ключевое — определить статус этих людей: временно отсутствующие или ценные граждане, носители идентичности, партнёры в восстановлении и демографический резерв. От ответа зависит, удастся ли выстроить эффективные политики связи и возвращения.
Роксолана Авраменко, старшая аналитик источника